ГОЛОВОНОГИЙ МОЛЛЮСК

ГОЛОВОНОГИЙ МОЛЛЮСК

Головоногие моллюски принадлежат к высшему классу этих животных. Позаимствуем касающиеся их подробности в замечательной книге г-на Менье «Большие уловы».

Представьте себе толстый мышечный мешок, мягкий, липкий на ощупь, у одних — сферической формы, у других — в форме цилиндра или веретена, меняющий цвет подобно хамелеону. Поместите в него органы дыхания, аппарат кровообращения, пищеварительный тракт, включающий желудок, похожий на зоб птиц.

Сверху этого мешка поместите круглую голову с двумя большими глазами, расположенными по бокам, между которыми видна небольшая трубка, представляющая собой не нос, а анальное отверстие (это посередине-то «лица»!).

Наверху этой головы и посередине ее вообразите рот, образованный губой округлой формы, вооруженный двумя вертикально расположенными роговыми челюстями (настоящий клюв попугая), внутри которого находится язык, покрытый шипами. И, наконец, вокруг этого рта расположите венок мясистых придатков, гибких, сильных, способных сокращаться, иногда более длинных, чем тело моллюска, и чаще всего с наружной стороны покрытых двумя рядами присосок.

Теперь у вас есть общее представление о головоногих моллюсках, которых называют так со времен Кювье, потому что «ноги» у них находятся на голове: ведь придатки, которые мы только что описали, являются «ногами» или «руками», как угодно, поскольку они служат одинаково как для захватывания добычи, так и для передвижения.

Эти головоногие моллюски относятся к самым древним обитателям моря. Нервные массы, сгруппированные вокруг пищеварительной трубки у них в голове, имеют тенденцию к объединению в один общий центр, что сближает их с позвоночными животными. Их крайне малый головной мозг защищен хрящом, рудиментом скелета, к которому прикрепляются основные мышцы. Кровообращение напоминает кровообращение рыб. У некоторых головоногих моллюсков глаза очень похожи на глаза позвоночных. Все эти черты обеспечивают им наивысшее положение среди моллюсков. К тому же они не лишены благородства, которое придает им их древнее происхождение, относящееся к предилювиальному периоду. Все они — морские хищники, некоторые живут в открытом море, другие не удаляются от побережья. Прибрежные воды Средиземного моря, особенно Греции, кишат этими моллюсками. Они наносят большой урон ракообразным и рыбам. Места их обитания можно обнаружить по останкам живых существ, которые покрывают подступы к этим местам. Они приносят рыбакам двойной вред, поскольку, во-первых, являются их конкурентами, а во-вторых, заставляют уходить тех животных, для которых соседство с ними неблагоприятно. Рыбаки мстят головоногим моллюскам, употребляя их в пищу — с точки зрения кулинарной, это месть, в общем, довольно дурного вкуса.

Представьте себе головоногих моллюсков, которые ползают, плавают или хватают свою добычу. Для этого переверните тот образ, который у вас возник, когда вы прочли вышеприведенное описание: рот обращен кверху, голова вниз, «руки» вытянуты — так выглядит осьминог (кальмары и каракатицы держатся горизонтально). Все они ползают по дну, цепляясь за него своими «руками», снабженными присосками. Таким же способом они захватывают добычу, которая не может противостоять их объятию; окруженная щупальцами жертва как бы высасывается, почувствовав укус страшного «клюва попугая», о котором предупреждают эти длинные придатки. Есть и примеры людей, погибших от такой пытки.

Обилие осьминогов в некоторых местах побережья Греции делает эти берега опасными для купальщиков. На островах Полинезии осьминоги — гроза ныряльщиков. Дело в том, что они нередко имеют огромные размеры: обыкновенный осьминог Средиземного моря в длину примерно 0,64 м, а в Тихом океане существует вид, втрое превышающий его.

Аристотель говорит о кальмаре длиной в 5 локтей (2 м 71 см). Плиний идет еще дальше, описывая осьминога, щупальца которого имели в длину 30 футов. Один современный автор еще больше сгущает краски и рассказывает историю о головоногом моллюске, который набросился на корабль и чуть его не потопил. Начиная с этого момента, натуралисты ставят гигантского осьминога вровень с морским змеем.

Однако открытия последних лет убедили натуралистов в существовании головоногих моллюсков, намного превосходящих те размеры, которые зоологические трактаты приписывают животным этого класса. Так, Перон встретил в окрестностях Тасмании кальмара, щупальца которого имели 6–8 дюймов в диаметре и 6–7 футов в длину. Г-да Куа и Гаймар подобрали в Атлантическом океане неподалеку от экватора остатки моллюска, принадлежащего к тому же семейству, вес которого они оценивают более чем в 100 кг. В тех же водах Ранг встретил кальмара красного цвета размером с бочку. Г-н Стринструп (из Копенгагена) опубликовал интересные наблюдения над головоногим моллюском, которого он назвал Architeuthis dux и который был выброшен в 1853 г. на побережье Ютландии. Тело этого моллюска, разрезанное рыбаками на куски, чтобы служить наживкой на удочках, заняло несколько тележек. Глотка, которая сохранилась, по размеру равнялась детской голове. Кусок щупальца, показанный г-ну Дюмерилю, был толщиной с ляжку. Наконец, в 1860 г. г-н Хартинг описал и изобразил несколько частей гигантского животного, относящегося к тому же роду, что и представленное в музее Утрехта. Но все эти сообщения вызывают меньший интерес, чем опубликованное Академией наук в 1861 г., о котором мы сейчас расскажем.

30 ноября 1861 г. в 2 часа пополудни паровой корабль-сторожевик «Алектон» под командованием лейтенанта флота г-на Буйе находился между Мадейрой и Тенерифом, в 40 лье к северо-востоку от Тенерифа, где и встретился с чудовищным осьминогом, плывшим на поверхности воды. Это животное имело в длину 5–6 м, не считая окружавшие голову щупальца длиной примерно в 1,8 м, покрытые присосками. Осьминог был красно-кирпичного цвета, глаза навыкате невероятного размера с невероятно пристальным взглядом. Рот мог достигать полуметра. Туловище веретенообразной формы было сильно утолщено в середине и на вид могло весить свыше 2000 кг. Плавники, расположенные в конце тела, выглядели двумя закругленными, очень объемистыми мясистыми лопастями.

«Оказавшись перед одним из тех странных существ, которые океан иногда извергает из своих пучин словно для того, чтобы посмеяться над наукой, — пишет г-н Буйе, — я решил изучить его как можно ближе и постараться поймать».

Он сразу же приказал остановиться. Ружья были поспешно заряжены, подготовлены веревка со скользящей петлей и гарпуны. К сожалению, сильная волна, которую поднимал «Алектон» как только начинал маневрировать, а также беспорядочная бортовая качка мешали действиям. К тому же животное, почти все время остававшееся на поверхности, двигалось как будто «с умом» и, похоже, старалось ускользнуть от корабля, который тем не менее продолжал его преследовать. После того как были выпущены первые пули, чудовище нырнуло, проплыло под кораблем и вновь появилось у другого борта, шевеля своими щупальцами. Раздался десяток выстрелов, многие пули пронзили осьминога, не причинив ему вреда. Одна из пуль оказалась более эффективной, чем другие: чудовище сразу извергло изо рта пену и кровь, смешанные с вязкой на вид жидкостью, издававшей сильный запах мускуса. Именно в этот момент удалось подплыть к животному достаточно близко, чтобы бросить в него гарпун с петлей, но веревка соскользнула вдоль гладкого тела моллюска, и петля остановилась только на уровне плавников. Была сделана попытка втащить чудовище на борт, и основная часть его уже оказалась на поверхности воды, но в этот момент из-за огромного веса тела петля перерезала мышцы животного, отделив от него заднюю часть, которая и была вытащена на борт. Вес ее оказался около 20 кг.

«Офицеры и матросы просили меня, — рассказывает капитан «Алекона», — спустить шлюпку, связать животное и привязать его вдоль борта. Может быть, им бы это и удалось, но я побоялся, что в такой рукопашной схватке чудовище перебросит свои покрытые присосками длинные щупальца через борт шлюпки, перевернет ее и сможет задушить нескольких матросов этими опасными ремнями. Я не счел нужным подвергать опасности человеческие жизни ради удовлетворения любопытства. И, несмотря на возникающий в подобных случаях охотничий азарт, мне пришлось оставить в покое искалеченное животное, которое инстинктивно, казалось, изо всех сил старалось уйти от корабля, ныряло и переходило от одного борта к другому, когда мы снова приближались к нему. Эта охота продолжалась не менее трех часов».

Г-н С. Бертло сообщает, что при расспросах старых рыбаков с Канарских островов ему неоднократно приходилось слышать об их многочисленных встречах в открытом море с крупными кальмарами красноватого цвета длиной в 2 м и более, которых рыбаки не осмеливались ловить.

Однако, несмотря на внушительные размеры встреченного г-ном Буйе осьминога, здесь истина уступает место вымыслу.

«Все норвежские рыбаки утверждают в один голос, — рассказывает Понтоппидан, епископ Бергена, — что когда они отправляются на несколько миль в открытое море, особенно в самые жаркие дни года, то чувствуют, что море вдруг становится менее глубоким под их лодками. Бросая в таких местах лот, они нередко обнаруживают глубину едва ли и в 30 брассов вместо ожидаемых 80 или 100. Между большими глубинами открытого моря и прибрежными отмелями обитает кракен. Привычные к этому явлению рыбаки ставят свои сети, уверенные, что эти места богаты рыбой, особенно треской и мойвой. Однако, если глубина все время убывает и случайная и подвижная «отмель» как бы приближается, рыбаки не могут терять время: это просыпается морской змей. Он движется, поднимаясь на поверхность, чтобы вдохнуть воздуха и погреть на солнышке свои огромные плавники. Тогда рыбаки гребут изо всех сил и, чтобы на почтительном расстоянии от этого места остановиться и передохнуть. Они и в самом деле видят на расстоянии около полутора миль верхнюю часть спины морского чудовища. Рыбы, захваченные врасплох его всплытием на поверхность, в течение короткого времени подпрыгивают в водных воронках, возникающих между выпуклостями его наружной оболочки. Затем из этой плавучей массы выступает нечто вроде блестящих шипов или рогов, которые поднимаются и опускаются, подобно мачтам с реями. Это щупальца кракена, его «руки» — и какие руки! Они так сильны, что если бы схватили рейсовый корабль за снасти, корабль наверняка был бы потоплен. Проведя некоторое время на поверхности волн, чудовище так же медленно вновь погружается в пучину, и для корабля, оказавшегося поблизости, опасность остается очень большой, поскольку опускаясь, морской змей захватывает гигантский объем воды, вызывая такие ужасные водовороты и сильные течения, как знаменитый водоворот Мале («Мальстрём»).

Эллен описывает в другом месте осьминога, тело которого приобретает цвет скалы, на которой он лежит. Их способность менять окраску соответствует действительности. Такова одна из наиболее любопытных черт, присущих истории этих животных. Ее весьма детально наблюдал в Ницце г-н Веран, имевший дело с осьминогами из рода Eledone. Когда они спят, их окраска сверху серо-голубоватая, снизу — винно-красная с белыми крапинками. В бодрствующем состоянии, но в покое это животное желтоватого цвета, глаза его широко открыты, дыхание равномерное.

Находясь на дне, оно окрашено в жемчужно-серый цвет с пятнами цвета бордо. Когда осьминог плывет, он окрашен в светло-желтый цвет с синеватым отливом, с очень мелкими красноватыми крапинками и светлыми пятнами. И наконец, в возбужденном состоянии (а для этого достаточно к нему хотя бы слегка прикоснуться) он принимает красивую каштановую окраску, покрывается выростами, глаза втягиваются, через воронку выбрасывается струя воды, иногда на расстояние до одного метра, одновременно дыхание ускоряется и становится прерывистым и неравномерным (Виктор Менье).

Этот продукт моря, который в различных странах на рынке называют то осьминогом, то спрутом или кальмаром, — излюбленное кушанье неаполитанцев. Животное это ловят на специальную удочку, которая называется палиньолла. Она представляет собой кусок веревки, к которому привязаны мелкие кусочки красной простыни; они скрывают крючки. Ею трясут перед глазами кальмара, который набрасывается на крючки и хватает их своим клювом попугая.

Возможно, название кальмар происходит из итальянского языка и ему это животное обязано черной жидкостью, которую оно способно выбрасывать вокруг себя в момент опасности. По-итальянски словом calamayo называют чернильницу.

Этот ужасный моллюск, столь безобразный на вид, тем не менее съедобен и особенно любим неаполитанцами, как мы уже говорили. Его отваривают в воде с томатным соусом, но еще чаще его сначала отваривают, а потом жарят. Мы решили сами попробовать кальмара, чтобы оценить его мясо. Оно очень похоже по вкусу на жареное телячье ухо.

Говорят, что Диоген и Плиний умерли, съев сырого кальмара.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.



Поделитесь на страничке

Следующая глава >